Кравченко
Екатерина Владимировна

В 1997–2003 годах окончила Казахский национальный медицинский университет им. Асфендиярова с дипломом с отличием — педиатрический факультет. Именно педиатрическая база сформировала во мне особый подход к диагностике слуха у самых маленьких пациентов.

2003–2004 — интернатура по оториноларингологии. В 2006 году — специализация «Сурдология-Аудиология» в Алматинском институте усовершенствования врачей.

В 2009 году — углублённое обучение в РМАПО (Санкт-Петербург): курс «Оториноларингология, сурдология». В 2017 году — повышение квалификации «Оториноларингология (сурдология) — взрослая, детская» в Казахском институте повышения квалификации врачей.

Параллельно — регулярные международные стажировки и конгрессы в Австрии, Германии, Дании, Словакии, Турции и России.

Более десяти лет я работала в составе международной команды кохлеарной имплантации с профессором Миланом Профантом — ведущим отохирургом из Братиславы. Полный цикл: отбор пациентов-кандидатов, подготовка к операции, интраоперационные измерения, послеоперационное ведение в стационаре, подключение и настройка кохлеарных имплантов.

Параллельно — клинический консультант австрийской компании MedEL, одного из мировых лидеров в области слуховых имплантов.

В 2005 году — клиническая практика в International SOS Clinic на Тенгизском проекте: работа на английском языке по международным медицинским стандартам.

Сегодня работаю напрямую с производителями слуховых аппаратов: Phonak, Oticon, Starkey, Signia, MedEL.

В крупных клиниках пациент часто проходит «конвейер»: один врач слушает жалобы, второй делает аудиометрию, третий продаёт аппарат, четвёртый настраивает. Информация теряется, ответственность размывается.

В моём кабинете всё иначе. Вас принимает один человек — от первой жалобы до долгосрочного сопровождения. Я сама провожу все диагностические процедуры, сама интерпретирую результаты, сама подбираю и настраиваю слуховое решение.

Это голос мамы. Смех ребёнка. Музыка из динамика на кухне, когда я готовлю ужин. Обычные вещи, которых человек перестаёт замечать — пока не теряет.

У меня трое детей, и я знаю, как тревожно родителям, когда с малышом что-то не так. Ребёнок не откликается на имя. Переспрашивает по два раза. «Наверное, балуется» — так думаешь сначала. Потом начинаешь переживать. Приходишь к врачу — а там конвейер, справка, ноль объяснений.

Поэтому у меня в кабинете всё устроено иначе — и по времени, и по тому, как я разговариваю. С вами и с вашим ребёнком.

Ко мне часто обращаются руководители, предприниматели, люди публичных профессий. Там, где нужно всегда держать ситуацию под контролем — а слух подводит.

Понимаю: в этой среде не принято показывать уязвимость. Слышать плохо — значит, по чьему-то мнению, «не справляешься». Поэтому визит откладывают на годы. А потом приходят с запущенной ситуацией, которую можно было решить мягче.

У меня в кабинете — никаких оценок, никаких нотаций. Только точная диагностика и современные решения. Подбираем такие аппараты, которых не видно: внутриканальные модели Phonak и Signia — размером с рисинку. На переговорах и публичных выступлениях их не замечают даже вблизи.